СЕРГЕЙ ГАЗАРОВ: «НЕ ВАЖНО, КОГО ИГРАТЬ, ВАЖНО – ЧТО…»




РОЛАН №102 Декабрь'2010

Его нельзя назвать королем комедии, хотя комические роли этому артисту всегда удаются на славу. А все потому, что Сергей Газаров — за гранью амплуа. Одинаково убедительно сыграет и добряка, и злодея. А уж какие только национальности не «примерял» на себя актер за долгие годы работы в кино: грузины, азербайджанцы, турки, евреи, латиноамериканцы, цыгане…
И всякий раз зритель неизменно принимает его за своего. Что и говорить, Газаров умеет быть органичным!



- Сергей Ишханович, вам легче даются комические или драматические роли?
- Мне ближе комедия. Я вообще люблю смеяться, создавать комические ситуации. В детстве мне нравилось быть шутом. Смех для меня нормальная, правильная реакция. И именно это, как мне кажется, помогло мне не превратиться в прагматичного, целеустремленного и жесткого человека. Советую и всем относиться к жизни с юмором…

- В фильме «Поцелуй сквозь стену» вы исполняете комедийную роль. Как вы над ней работали? Может быть, где-то «подсмотрели» характер персонажа или образ так удачно и узнаваемо был прописан в сценарии? Вообще журналистов до этого играть приходилось?
- Я вам скажу одну вещь, за которую меня, может быть, будут ругать коллеги-артисты, но то, кого нужно играть, — не самое важное. Журналист, летчик, тракторист — какая разница? При желании можно и шкаф сыграть — была бы причина. И для этого совершенно не нужно самому быть шкафом или за ним «подсматривать».
В моей фильмографии есть роли адвокатов, бандитов, иностранных военнослужащих… Но я никогда специально не погружался в суть профессии. И в данном случае раскладушку в редакции не ставил и ни за кем не следил, как сумасшедший (смеется)…

- Но какие-то собственные представления о журналистах наверняка были? Они помогали или, наоборот, мешали создавать образ?
- Для меня важнее — создать образ конкретного героя, а не абстрактного журналиста с полным набором поведенческих стереотипов. Прочитав сценарий, я понял, что этот человек явно немного не в себе. А дальше уже можно и нужно додумать. Может быть, он в таком возрасте живет один с мамой или когда-то на мину наступил, отчего все в жизни пошло кувырком (улыбается). Ясно одно: он все время находится в состоянии экспрессии, невероятного возбуждения, поэтому, даже видя, как в стене его кабинета появляется голова человека, не удивляется, а верит в это. Согласитесь, адекватному человеку с размеренной психикой это показалось бы по меньшей мере странным… Еще одна его характерная черта — все держать под собственным контролем. Есть такие люди, которые уверены: если не они, то кто? Их называют по-разному: трудоголиками, фанатами своего дела или даже сумасшедшими. И подобное отношение к профессии не может не сказаться на поведении.

- Как вы думаете, на зрителя какого возраста рассчитан этот фильм?
- Мне кажется, «Поцелуй сквозь стену» — современное развлекательное кино, в духе времени. Причем «развлекательное» совсем не означает «плохое». Просто какой-либо морали даже для молодых здесь нет. И это замечательно!

- Своим детям вы бы рекомендовали «Поцелуй сквозь стену»? Вообще смотрят ли они картины с вашим участием?
- Смотрят, только если случайно наткнутся. Особенного интереса к тому, чем я занимаюсь, у них нет. Наверное, им приятно, что я чего-то добился в жизни, но не более. Но на свои премьеры я их всегда приглашаю, и они приходят…

- Жанр этого фильма можно определить как лирическую комедию. Легкое, доброе кино. Вы сами подобные картины смотрите? Или предпочитаете что «потяжелее»?
- Я вообще смотрю любые фильмы, мне все интересно. Жесткое кино мне как раз не нравится. Не люблю, когда на экране кровь, насилие. Я считаю кино предметом искусства, толчком к формированию новых идей. Как вы понимаете, подобное зрелище вряд ли сможет помочь сформировать какую-либо новую идею.

- Как вы думаете, почему в кино пришла мода по максимуму показывать «правду жизни»? Разве ее в реальности не хватает?
- Мне кажется, это такое удовлетворение закомплексованности человека. Каждый хочет увидеть, как падает самолет, но не быть в нем. А как сбегаются люди посмотреть на аварию! Есть такое свойство человеческой натуры, которое я подметил еще в молодости, когда занимался гонками. На самых страшных поворотах, где гонщики часто переворачивались, стояло больше всего людей. Потому что они хотели это видеть. Так же и в кино. Во всем мире человек любит смотреть, как один бьет другого. Только искусство, оно ведь не в этом. Оно должно оставлять после-вкусие. Нужно, чтобы я какое-то время пожил с этим, додумал, домыслил. У нас когда-то была запрещена гласность, мы все говорили намеками. Но в подобной недосказанности и заключается мощнейшее выразительное средство кино. Зритель должен догадываться, а не знать! Посмотрите, как обеднело искусство, когда разрешили называть вещи своими именами. Оказывается, такое кино никому не интересно. Голый натурализм на экране выглядит очень примитивно.

- А к мату в кино как относитесь? Тоже ведь натурализм.
- Когда мат по делу и меня от него не коробит, он может быть. Например, если мы снимаем тюрьму, где один герой говорит другому: «Василий, друг мой, ты не прав», — это смешно. Но есть и другая крайность -мат ради мата. И я уже не смотрю фильм, а слушаю мат. Это как в театре: как только на сцену выходит голый артист, спектакль в этот момент заканчивается. Все смотрят лишь на обнаженного человека, потому что в данной обстановке это противоестественно. Ты сразу думаешь: а как он себя чувствует? Ему, наверное, неловко? Это сильнодействующий прием. Поэтому его надо использовать дозированно. Та же история и с матом. Все должно быть органично и оправданно.

- Есть такая точка зрения, что раньше кино было построено на актерской игре, а сейчас — на спецэффектах. Что, по-вашему, сильнее воздействует на зрителя?
- Я не знаю. Мне кажется, весь мир борется за то, чтобы как-то совместить в кино душу и спецэффекты, чтобы человеку было интересно смотреть и чтобы он при этом еще и сопереживал. Чрезвычайно трудная задача, потому что, к сожалению, сегодня самая большая категория зрителей — те, кто не хочет думать. Возьмем, например, «Аватар». Лично я получил колоссальное удовольствие от просмотра. Но это фильм не для мыслящего зрителя. Да, невероятно красиво, продвинуто, но не более.

- В вашей фильмографии есть очень серьезные, драматические роли, например в картине Никиты Михалкова «12»…
- Меня пригласил Никита, предложил роль. Но она мне сначала очень не понравилась. Я позвонил ему, предложил дать мне другую. Ту, что в итоге сыграл Алексей Васильевич Петренко, например. Или роль гробовщика, которую блестяще исполнил Леша Горбунов. Но Михалков сказал: «Ты ничего не понимаешь, я тебе все объясню». Пришли на репетицию, он начал рассказывать. Рассказал жарко и смешно. Но я еще хотел убедиться, что он позволит мне выйти за рамки сценария, что-то привнести самому. Есть такой прием, когда режиссер отпускает артиста. Не все актеры умеют и не все режиссеры соглашаются это делать, потому что фильм может легко превратиться в бенефис актера. Но Никита дал мне волю (смеется), и очень многое было придумано совместно.

- Что, например?
- То, что я буду разговаривать на трех языках в одной фразе. Михалков не мог знать таких вещей, потому что он русский человек. А я армянин, жил в Баку, но дома мы говорили на смешном русском с примесью армянских и азербайджанских слов. Это, можно сказать, бакинский вариант эсперанто. Кто жил там, тот поймет. И мы решили, что мой герой все время должен смешивать три культуры в одежде, языке, поведении. Например, сначала у меня была характерная для кавказцев кепка. А я помню, что в Баку главный признак уже состоявшегося человека — это пыжиковая шапка, ее люди даже в гостях не снимали. И мой герой тоже носит пыжиковую шапку. Получилось забавно. А вот пылинку с нее сдувать предложил Михалков.

- У вас там есть потрясающая сцена с ножами. За какое время освоили эту науку?
- За два месяца каждодневных тренировок. Были каскадеры, серьезные преподаватели. Я чуть ли не спал с этими ножами. Очень хотел сделать все сам. Когда пришло время съемки, Никита спросил: «За три дубля сможешь сделать?» Я согласился. Все сделал без дублеров. За исключением сцены, когда нож сбивает у Юры Стоянова сигарету. Делать такой трюк было опасно для Юры, поэтому кадр «нарисовали». Знаете, я очень рад тому, что у меня получилось. Люблю, когда актер делает что-то сам из того, что не умел делать раньше. Это сближает с характером героя.

- И много не свойственных для жизни навыков приобрели за счет кино?
- Да почти все. Например, могу профессионально стрелять из любого оружия. А много лет назад я обманул режиссера и сел на лошадь, сказав, что прекрасный наездник. Полтора дня меня искали, а я даже не знал, как слезть с лошади. Помню, обнял ее за шею, и она меня скинула уже в лесу. Но я разозлился и научился. Главное, что у меня страха нет ни перед чем. Я человек достаточно легкомысленный в рисках. Правда, с гонками пришлось завязать, когда родились дети.

- У вас трое сыновей. Это очень серьезно. Какие приемы воспитания используете?
- Да уж, серьезно. Ответственность большая. Но все происходит как-то само собой. Отец ведь не временное состояние. Я, например, всегда своим примером показываю им, как надо вести себя в той или иной ситуации. При них веду себя по-другому, причем даже забываю, что меняюсь специально. Просто подсознательно чувствую, что ребенок мой на меня смотрит. А вот как режиссер с детьми работать не умею. Даже со своими! Уже через пять минут готов взорваться (смеется). Мне для этого нужен специальный, более терпеливый человек.

- А с молодыми актерами как работается?
- Мне нравится работать с талантливыми людьми любого возраста. В фильме «Поцелуй сквозь стену» мы снимались вместе с Антоном Шагиным. По-моему, замечательный артист, талантливый, ищущий. Судя по тому, что я видел, он делает осознанные шаги в кино. Думаю, у него большое будущее…
Вообще картину снимали профессиональные люди, а с ними всегда интересно. Режиссер Вартан Акопян такой въедливый, не успокаивался, пока какая-нибудь запятая не была поставлена именно в том цвете, в котором нужно ему. Я бы согласился с ним снова сотрудничать.

- Знаю, что вы были главным режиссером в театре Армена Джигарханяна. И этот период называют «людоедским». Может, я чего не понимаю, но как-то вы не похожи на людоеда…
- (Улыбается.) Да, меня действительно так называли все те, кого я оттуда уволил. А их было большинство. Армен Борисович создавал театр на основе своего курса во ВГИКе. Потом он, видимо, устал этим заниматься. Поэтому, когда я пришел туда по его приглашению, из всей труппы набралось только пять-шесть человек, с которыми можно было работать на сцене. Я их оставил, а всех остальных уволил. Я сразу предупредил Джигарханяна, что будет так, и он дал мне добро на «безграничное правление». Понимаете, хороший театр — всегда диктат. Диктат главного режиссера. Примеров тому масса. А по-другому просто быть не может, иначе это уже не театр, а самодеятельность. Не верьте тому, кто рассказывает вам о «теплой дружеской атмос- фере» закулисья. Это миф.

- Что еще сейчас происходит в вашей жизни кроме новых ролей?
- Ну а если отвлечься от мира искусства, то еще одна моя большая страсть на сегодня — ресторанный бизнес. До весны следующего года в Москве должны открыться два моих ресторана. И этим я увлечен не меньше, чем кино… Хотя на кино и театр мне грех жаловаться — масса интересных предложений и проектов, но я все же скажу о главном: «Параджанов», проект, которым я занимаюсь уже несколько лет, собираю вокруг него сценаристов, режиссеров, продюсеров. И я надеюсь, что уже в 2011 году начнутся съемки.

Беседовала Мария Егорова

30.11.-0001
Поделиться статьей:
НОВИНКИ КИНОПРОКАТА
Сила девяти богов
The Legend of Muay Thai: 9 Satra
2018, Таиланд, Анимация, Боевик, Приключения, Фэнтези
Сила девяти богов
Выбор Фредерика Фитцелла
Education of Frederick Fitzel, The
2019, Канада, Триллер
Выбор Фредерика Фитцелла
По половому признаку
On the Basis of Sex
2018, США, Драма, Биография
По половому признаку
Z
Z
2019, Канада, Ужасы
Z
Страшные истории для рассказа в темноте
Scary Stories to Tell in the Dark
2019, США, Ужасы
Страшные истории для рассказа в темноте
Dreamland
Dreamland
2018, США, Триллер, Драма
Dreamland